Затаив дыхание. Предел безграничного фридайвинга

Француз Стефан Лермитт в своей статье пытается найти ответы на непростые и крайне важные для всего фридайверского мира вопросы: достиг ли своего непреодолимого предела "безлимитный" фридайвинг? что ждёт неистовых фанатов запредельной глубины в будущем? найдётся ли смельчак, решившийся заявить глубину, превосходящую существующий ныне рекорд в «no-limits»? Оригинал статьи на французском языке вы можете прочесть здесь. Статья публикуется с продолжением.


Предисловие

Воздух. Последний глоток перед путешествием на глубину. Зажим на месте, очки отрегулированы. Волны, мерно покачивая, хлещут в лицо. Нужно расслабиться, набраться сил. Найти взглядом любящую улыбку, поклясться, что это путешествие с возвращением, а не римейк фильма «Голубая бездна», что лучше жить долго и счастливо, чем навсегда остаться с дельфинами в чёрно-синей глубине.

Важные моменты перед погружением. Еще раз проверить оборудование. Ласты, гидрокостюм, ограничитель глубины, трос, слэд*, который достанет со дна (*слэд — техническое приспособление, доставляющее ныряльщика на нужную ему глубину, своеобразный подводный лифт. Используется при нырянии в дисциплине «no-limits» — прим. ред.). Проверить баллон со сжатым воздухом, которая надует воздушный шар* — лифт для возвращения на поверхность (*воздушный шар фридайвера — специальный шар, наполняющийся воздухом из баллона под водой, чтобы ныряльщик мог быстро подняться на поверхность с большой глубины. Используется при нырянии в дисциплине «no-limits» — прим.ред.). Всё готово. Можно отправляться в незабываемое путешествие.

Последний вдох и...

Апноэ (задержка дыхания) — это путешествие против природы. К холоду, к тишине. Без воздуха. Суша завоевана человеком, ее мельчайшие участки освоены и активно используются. Остались глубины земли и моря. Путешествие туда, где ещё никто не бывал, куда не заглядывает даже солнце... Где очень скоро приветливый голубой цвет становится завораживающим бирюзовым, затем ультрамариновым, а после переходит в черный, в небытие. И остается только пронзительный шум металлического слэда, который скользит по веревке, чтобы у вас оставалась хоть какая-то связь с миром. И нужно слиться, довериться, радоваться, быть в гармонии и, главным образом, не в борьбе, не быть больше собой. Легкость, простор, счастье.

Стук сердца замедляется, легкие сжимаются почти до размера иссушенного апельсина. Кровь приливает к жизненно важным органам. Тело переходит в режим выживания. У него нет другого выбора, кроме как противостоять давлению, искать то удивительное «второе» дыхание, которое иногда рождается совершенно неожиданно. А слэд всё тянет и тянет на дно и, наконец, нажимает на металлическую пластину в конце троса. Она служит будильником. Глаза открыты, но нет ничего, что они могли бы увидеть, кроме расплывчатых огней галогеновых лампочек, в лучшем случае. Пора включать и другие чувства. Нужно размяться и не медля возвращаться назад.

Наступает момент, когда ты выдёргиваешь чеку из баллона, который надует воздушный шар, и просишь высшие силы, чтобы механика не подвела.

Хватит ли телу оставшегося воздуха? Поддастся ли оно наркозу опьяняющей бездны? Все цвета и подводные краски стремительно возвращаются на свои места. Страхующие дайверы видны совсем рядом. Возвращение к жизни, к друзьям, к реальности. Время отпустить слэд и не спеша подниматься, стараясь избежать неприятностей. Давление уменьшается. И...

Воздух. Почувствуйте, представьте, что ваш первый глоток при появлении из чрева матери имел именно этот вкус.

Это фридайвинг без ограничений, «no-limits», как его ещё называют. Официальный рекорд в этой дисциплине — 214 метров в глубину, неофициальный рекорд — 253 метра, оба были установлены австрийцем Гербертом Ницшем, которого чаще всего называют Робот или Киборг. Физическое, физиологическое, психологическое путешествие. Внутреннее путешествие. Уникальное путешествие. Ни на что не похожее путешествие. Соревнование под водой? Жюль Верн? «Я чувствую это по-другому», возражает Ницш. Завоевание новой луны? «Но без оружия и космического корабля». Редкое приключение. «Адаптация к среде».

Фридайверов, ныряющих «без ограничений», зарегистрировано меньше, чем космонавтов. Неисследованные земли исчезли с карты мира. Нам осталось путешествие к морскому дну, последнему девственному логову. Жак Майоль, первый погрузившийся глубже 100 метров, читал и перечитывал Жозефа Конрада и его совет: «Обратите внимание на вопросы, которые еще остались». Последний глоток воздуха... История первого глубинного путешествия хранится в архивах итальянского бюро военно-морского флота в Риме. Датировано 1913 г. В ней говорится о храбром греческом дайвере Haggi Statti, который погрузился на несколько десятков метров (вероятно, на восемьдесят), чтобы закрепить на дне Эгейского моря якорь корабля «Regina-Margherita». «Я чувствую весь вес моря на моих плечах», — сообщит Haggi. Береговые врачи внимательно осмотрели героя. Он плохо слышал, его барабанные перепонки были повреждены, не выдержали давления, которое увеличивается на один бар каждые десять метров. Море защищается, противостоит.

Греческий ныряльщик.jpg

В будущем ещё долго будут ссылаться на пророчество: на глубине более 50 метров разрываются лёгкие. Это заключение подписано доктором по имени Cabarrou. Оно опубликовано во всех книгах по апноэ. Глубинные эксперименты проводили со специальными коробками, призванными сымитировать результат давления толщи воды на грудную клетку. Pierre Cabarrou занимался военно-морским здравоохранением, был опьянён глубиной, обучал военных пловцов, увлёкся созданием гидрокостюмов и батискафов, работал с Жаком Кусто. Потомки врача нашлись в Тулоне. Жан-Луи также стал доктором. Правда, он не нашёл никакой особой границы между жизнью и смертью на пресловутом пятидесятиметровом барьере. «В те времена ещё и не такое говорили» — улыбается Жан-Луи, — «Например, верили, что в глубине живут морские чудовища, поедающие ныряльщиков живьём». Наука была тесно связана с фантазией.

Энцо Майорка сицилианец. Проучившись три года, так и не стал врачом. Он любил спорт, обожал покрасоваться перед зрителями, которые томились на побережье Сиракузы. В 1952 году он отваживался погружаться глубже пятидесяти метров. «Будто две гигантские руки нежно, но сильно сжимают тебя, не пытаясь причинить зла». Лёгкие держались. А сердце? Могло ли оно прекратить борьбу, ведь под водой его ритм замедляется.

В Майами, недалеко от дельфинария, ученые сблизились с 2-мя ныряльщиками, которые отважились преодолеть 100 метров глубины. Жаком Майолем — усатым французом, бродягой, человеком мира с большим и открытым сердцем. И Бобом Крофтом — американским военным. Врачи прикрепили аппаратуру на Майоля и Крофта и смогли подтвердить, что лёгкие действительно сжимаются под водой, а сердце существенно замедляет свою работу. Этим явлениям дали научные названия: кровяной сдвиг и брадикардия. Хитрое сердце вовсе не слабело, как думали многие, оно предохранялось. Майоль скажет тогда: «Это пробуждение онемевших и скрытых способностей человека».

Адаптация к окружающей среде. Память об околоплодных водах. Миф о человеке-дельфине. Майоль задавал себе вопросы, раздумывая, можем ли мы довольствоваться тем, что знаем, погружаясь в глубину, не обращаясь к медицине и философии. Он начал писать книгу, увидевшую свет в 1983 году. «Человек-дельфин» — книга, которая стала откровением, проводником, своеобразной библией фридайвинга, а сам Майоль — новообращённым. Люк Бессон, молодой режиссёр, завороженный фотографиями из книги, буквально проглотил все её страницы и написал по её мотивам сценарий фильма. В 1988 году сценарий превратится в «Голубую бездну», картину, которую критики разнесли в пух и прах, а зрители буквально посвятили в рыцари. Вскоре стало очевидно... Это поэзия. Культ. Это наркотик. «Море принадлежит мне, но я не знаю, всегда ли оно меня хочет» или «мне нужна веская причина, чтобы вновь подниматься на поверхность».

Человек-дельфин.jpg

Фразы, изображения, музыка и ...

Благодаря «библии»-фильму, более чем 12 миллионов копий которого разошлись по миру, апноэ становится чрезвычайно популярным. Claude Chapuis по всей Ницце открывает сеть школ по фридайвингу. Именно он воспитает Луи Леферма — автора мирового рекорда в 171 метр.

Голубая бездна афиша.jpg

Раз уж лёгкие сопротивляются, а сердце выдерживает, то погружение должно продолжаться... Новые исследователи безудержно проникают в неизвестность. Голубая бездна становится черной дырой. Они завоёвывают метр за метром, изобретая всё более изощрённые уловки. Они соглашаются, чтобы солёная морская вода проникала в их пазухи, размышляют и создают невероятные механизмы, всё более сложные и запутанные, они пренебрегают собственной безопасностью, их влечёт яркий нестерпимый свет славы.

«Есть два способа прожить жизнь» — утверждает кубинец Франческо Ферерра известный как Пипин, бросивший вызов глубине. «Либо ты погружаешь в неё лишь палец ноги, либо погружаешься целиком в самую суть». Немалую часть жизни Пипина занял Олокун — нигерийский бог моря, которого кубинец выбрал в качестве своего защитника. В майамском доме Пипина постоянно горела свеча в специально отведённом для Олокуна углу, там же стояли дары божеству: спелое манго, душистый мёд и неизменный символ моря — перламутровая раковина. Франческо буквально коллекционировал коматозные состояния, обмороки и другие симптомы, настигавшие его уже на поверхности. В отличие от его страхующих дайверов, двое из которых, увы, скончались. И в отличие от его жены Одри Местре, которая погибла в 2002 году при попытке установить рекорд глубинного погружения в 171 метр.

Сегодня путь в глубину отмечен погребальными крестами и окаймлён почти невыносимым ореолом таинственности и чудес. Мертвы: Сириль Изоарди (1994 г), Александр Феликс, Одри Местре, Луи Леферм и Патрик Мусиму. Получили тяжёлые травмы, приведшие к инвалидности: Бенджамин Франц, Карлос Коста и Герберт Ницш в 2012. Ограничивающим фактором в настоящее время является мозг. Прошлые достижения, подсознание, интуиция говорили им идти всё дальше, погружаться всё глубже. Мы стараемся найти точку соприкосновения тех кого перечислили. Почти все они выросли на море. Хотя бельгиец Мусиму и австриец Ницш, которые ныряли глубже других, тренировались в бассейне или вовсе на диване. Стоит отметить, что все они так или иначе соотносят себя с дельфинами и русалками, собирают изображения или делают наброски сами. «Возможно, в прошлой жизни я была русалкой» — обронила как-то Одри Местре. По крайней мере, они имеют общий путь — путь в глубину.

Майоль родился в Шанхае, перемножая кусочки жизни на гальке забвения; Майорка мечтал в реальности пережить «Одиссею» Гомера; Пипин сбежал из коммунистической Кубы; Леврем провёл свою юность в индийском типи в окружении собратьев по культу; Мусиму родился в Киншасе (бывший Заир), который отнюдь не отличался стабильностью как, например, Бельгия; Ницш — обладатель эполет пилота авиалайнера, однако авиационная форма оказалась для него тесновата. Они все искали под водой новых впечатлений, удивительных путешествий, манящих их всё дальше и дальше... Путешествие, чтобы понять. Понять себя. «Мы спускаемся не для того, чтобы что-то видеть, а для того, чтобы заглянуть в себя» — сказал Умберто Пеллицари, в 1999 году покоривший 150 метров глубины. «Приключения — результат любопытства. В любопытстве, полагаю, есть штамм кураре» — пришёл однажды к выводу Луи Леферм. Они не похожи друг на друга иногда до неистовой ненависти, но их объединяет желание нырнуть поглубже, ещё глубже... Слишком глубоко?

На Санторини, в греческих Кикладах, где по легенде Атлантида растворилась в пучине, Герберта Ницша настигло несчастье на глубине 253 метра. Его целью были запредельные 300 метров, почти тысяча футов. После травмы фридайвер провёл более полугода в инвалидном кресле. Сейчас он снова в строю, восстанавливает силы, работает над собой и снова... ныряет. Высока вероятность новой травмы. Риск велик. Ни один проект, превосходящий этот по степени самоуверенности и бахвальства, на данный момент не анонсируется. Путешествие прервалось. Окончательно? Дисциплина «no limits» достигла своих пределов?

Продолжение следует...

Перевела Галина Зверяева.