Затаив дыхание. Безграничный предел. Часть четвёртая

Свадьба была красивая. Невеста в белом платье и в ожерелье из жемчуга. Жених в льняном костюме. Красивая свадьба. Только короткая, потому что под водой без дыхания долго не пробудешь. Жених и невеста – Жюли Готье и Гийом Нери, чемпионы по фридайвингу — поженились в бухте Вилль Франш, недалеко от корабельной пристани. Полторы дюжины садовых стульев для торжественной церемонии были расположены на глубине 20 метров и на них расположились свидетели в дыхательных трубках и масках. Вот только всё это было не по-настоящему.

«Свадьба – это не для нас» — проворковала Жюли.

600px-Свадьба_Нери.jpg

Свадьба была лишь эпизодом короткометражного фильма «Наркоз». Очередной видеошедевр этой пары. Первый видеоролик – «Падение» (Free fall) – имел большой успех в ютубе. Более 17 миллионов просмотров на тот момент, когда писалась статья (и почти 27 миллионов просмотров сейчас, в 2018 году). Тогда в проекте был уже и третий видеоролик – Ocean Gravity(опубликован в декабре 2014 года).

Гийом Нери шёл по пути Лоика Леферма. На надувной лодке «Блондинка» они вместе выходили в море и основательно друг друга подзуживали. Нери обзывал Леферма лентяем, потому что тот опускался под воду со слэдом, и это, по мнению Нери, уже близко к лежачему пациенту в больнице. Нери – твёрдый приверженец свободного ныряния с использованием разве что ласт. Леферм в ответ отшучивался, что с ластами никогда не удастся добраться так далеко в неизведанное, как ему, Леферму, со слэдом. И верно, Леферм добрался до 171 метра, а Нери всё ещё топтался на 125. Нери же в своём деле двигался наощупь: «Ещё не горячо, но уже близко». Но вслух об этом он говорить не любил.

600px-Acc-isabelle.jpg

Они шептались об искушениях вокруг торта, приготовленного в честь дня рождения в глубине садика, около их дома. Но вдруг Жюли вернулась из кухни со словами: «Если ты займёшься ноулимитом, мы разойдёмся. Они все остаются на дне». Жюли в то время была уже беременна.

Гийом решил навсегда отказаться от ноулимита в тот день, когда утонул Лоик. И кажется, он был искреннен, когда говорил: «Нужно тронуть людей эмоционально! Можно сделать это при помощи рекордного результата, но также можно не хуже тронуть их кино». В трейлере к «Наркозу» они заявили о фильме так: «Этот видеоролик унесёт нас на границу, доступную человеку, и поможет осознать глубинную связь между тренирующимся в воде спортсменом, его внутренним миром и, может быть, миром за пределами реальности».

Сегодня, когда над фильмом «Голубая бездна» иногда посмеиваются, называя его чересчур наигранным, Жюли и Гийом стараются возродить обновлённым жанр подводного кино.

«Однажды Гийом вернулся домой и сказал, что под водой его накрыло наркозом, — вспоминает Жюли, – он мне рассказал, о своих видениях, которые накинулись на него отдельными быстрыми вспышками, и я решила, что из этого получился бы обалденный фильм».

Гийом Нери: Думаю, в будущем главным ограничительным фактором для глубины будет наркоз. По сути, это потеря самоконтроля и ясности. Во время сильно выраженного наркоза есть ощущение, что ты очень многого просто не замечаешь. Мысли ускоряются, время замедляется, вспышками возникают картинки и практически невозможно контролировать свои действия. С непривычки это довольно неожиданно и пугающе. Чтобы оставаться в безопасности, нужно наращивать глубину постепенно, тогда удаётся сохранять хотя бы частичный самоконтроль над тем, что творится в уме. Полагаю, для Ницша на его 244 метрах, и он сам говорил об этом, наркоз был основным фактором. Причём наркоз не азотный, а углекислогазовый. На всплытии Ницш окончательно потерял самоконтроль. Мозг при таком большом количестве углекислого газа отключился, и Ницш не смог управлять своим всплытием. Потеря сознания — это самое опасное на большой глубине, и если это будет случаться и во время погружений с постоянным весом тоже, то станет, несомненно, серьёзным ограничением и затруднением для установления дальнейших рекордов. Думаю, именно такой наркоз станет для всех нас ограничительным фактором.

600px-Over_Guillaume-Nery.jpg

В Монако, напротив стадиона, на двери привинчена табличка «Филипп Афреа. Спортивная медицина, водолазная медицина». Он следил за здоровьем футболистов Монакской команды. Также среди его пациентов был Лоик Леферм. В те времена Афреа исследовал функционирование его мозга.

«Если наша цель получить мёртвое или наполовину парализованное тело, то этот вид спорта можно продолжать, — заявил Филипп Афреа на нашей встрече, – но я считаю, что эта дверь практически закрыта».

В Ницце, в университете, напротив выставки подводных сувениров и трофеев, преподаватель Клод Шапуи того же мнения: «Я не вижу разумного продолжения, потому что из «подводной элиты» в живых практически никого не осталось, и становится всё сложнее и с технической, и с инженерной, и, с медицинской точки зрения, обеспечивать их погружения. Мне кажется, фридайвинг принадлежит прошлому. Да и зачем это всё? Лоик постоянно говорил об абсолютной глубине, об абсолютном рекорде, но что это означает? Если исчезает экстаз и радость, если на глубине 150 метров вокруг ничего не видно, то сколько ни говори о своих чувствах, по-моему, эти слова нисколько не отражают истинные эмоции, потому что там, в чёрной глубине, вовсе не Таити».

Да, на Лазурном берегу людям надоело считать жертвы глубины.

«Я подозреваю, что эти ребята просто никак не могут принять свою истинную природу, — вздыхал во время нашего разговора Клод Шапуи, – Потому что к длинному некрологу придётся добавить безымянных водолазов, обеспечивающих безопасность. Они со своим тяжёлым оборудованием должны проводить долгие часы под водой, и некоторые из них тоже не возвращаются».

600px-Chapuis.jpg

В это время в Вене Герберт Ницш, аналитически мыслящий человек, пытался оптимизировать своё восстановление после травмы. Он снова и снова просматривал видеозапись своего погружения на 253 метра. Анализировал ошибки. И пришёл к выводу, что погрузиться глубже вполне реально. «Тысяча футов. Я всё ещё верю в такой результат. Конечно, есть риски, но риски в жизни есть всегда».

Итальянец Умберто Пелиццари старается всё-таки вставить ногу в дверь, которую доктор Афреа попытался захлопнуть: «Двести метров для хорошего ныряльщика, если у него не будет проблем с выравниванием давления, мне кажется, доступная глубина. Так что, фридайвинг, может быть, ещё и не умрёт».

В Майами, в своей конторке рядом с водой, недалеко от собственного катера, готового к отплытию, со мной беседовал Пипин, подчёркивая слова энергичными жестами. Он неплохо устроился, построил хороший бизнес вокруг своего ныряния. Фильмы, видеоролики, продажа оборудования, продажа учебных курсов. Теперь он заявил о следующем своём большом, целевом проекте – «The challenge of science». Пипин собирается сделать последовательно 5 погружений на 100 метров в течение получаса без перерыва. В память об Одри Местре. По мнению доктора Афреа, это «чистой воды дебилизм». По мнению нашего собеседника из Ниццевского университета, преподавателя физкультуры Шапуи, «пойдёт он напрямую в декомпрессионную камеру, если, конечно, успеет дойти». Однако Пипин в ответ спорщикам всегда говорил: «Если не попробуем, никогда не узнаем». Научную поддержку и авторитет Пипину обеспечил Хорхе Рейнольдс Помбо, изобретатель сердечного электростимулятора. Интернет полон слухов и разговоров о новом проекте Пипина. Пипину уже за 50, в своей жизни суммарно он несколько дней провёл без сознания. Он нашёл себе новую жену, красотку с флоридских пляжей по имени Нина. Ей 22 года. Пипин хочет начать всё заново с погружениями. «Мой интерес – собрать дополнительные сведения о нырянии. Некоторое время назад я потерял всё – жену, радость, бизнес. Но теперь я понимаю, что у меня есть причина жить дальше».

600px-Ферерас_ныряет.jpg

О своём новом проекте Пипин объявил в октябре, позже из-за съёмок телешоу перенёс затею на лето. Пипин всегда был какой-то другой, не как все. Мутный какой-то. Его страхующий дайвер по имени Паскаль Бернабе, тот, что первым попытался спасти Одри Местре, старался оправдать в моих глазах Пипина: «Пипин, конечно, фантазёр, интуит, но он не лжец». Однако в Европе доверие к кубинцу Пипину практически никакое. Пелиццари не верит, что Пипину удастся приблизиться к рекордам, «если он примет общие для всех правила ныряния». Ницш, человек логики, посмеивался, а потом рассказал мне неприличный анекдот, который тут приводить не пристало. Майорка в ответ на вопросы про Пипина рассказал мифологическую басню: «Однажды Эол дал в подарок лису мешок полный ветра, чтобы помочь ему вернуться домой, к сожалению, любопытные моряки развязали мешок, и ветер улетел. Так вот, Пипин что-то вроде этого… один ветер».

Пипин: Я хочу сделать серию погружений, один за другим. Хочу соединить высокие технологии и возможности моего тела. Наука и технологии позволят записать всё, что происходит в моём теле, когда я провожу 5 последовательных нырков глубже 100 метров. Так же, как обычно делают это морские млекопитающие. Морские млекопитающие ныряют даже глубже, чем собираюсь нырять я, и я полагаю, что люди тоже так могут. Думаю, что в организме должны найтись ещё неизвестные нам механизмы, которые включатся, чтобы защитить нас от вредных воздействий при таком режиме ныряния. Об этих механизмах пока ни наука, ни медицина ничего не знают. При помощи этого эксперимента я хочу проявить эти механизмы, пусть наука попытается их обнаружить, а после уже можно будет замахнуться на 200 метров и глубже. Я не хочу закончить жизнь, так и не узнав о том, что же происходит с организмом человека на такой глубине. Насколько сохранилась память физиологии наших предков – морских млекопитающих – в нашей генетике. Насколько это удастся проявить или развить, речь идёт не о рекорде в спортивном смысле слова, а просто об опыте над самим собой. Но в какой-то степени это будет и рекорд, потому что никто никогда не пытался такое сделать. Мне присылают сотни электронных писем из разных частей света, из разных фридайв-культур. И большинство людей пишет, что мне не стоит этого делать, что я беру на себя слишком большие риски, что, скорее всего, я погибну и ничего у меня не получится. И что фридайвинг и так имел уже большое количество несчастных случаев и дополнительный несчастный случай не пойдёт на пользу фридайвингу. И что если опять что-то случится, то начнут вновь пересматривать и анализировать все прошлые несчастные случаи во фридайвинге. Если и я погибну, то это нанесёт ещё один сильный удар по фридайвингу как виду человеческой деятельности и т. д. Но я на всё это думаю, что зачем тогда фридайвинг? Если я не попытаюсь, то тогда мы же об этом так никогда и не узнаем, об этих защитных механизмах.

600px-Пипин_Ферерас_на_яхте.jpg

  • Примечание редактора: нам не удалось найти сведений, подтверждающих то, что Пипин Ферерас осуществил свои намерения. Разве что в конце 2017 года он ещё раз заявил о себе, пообещав погрузиться на глубину от 150 до 200 метров в ноулимитс в «память об Одри Местре» и в присутствии учёных, жаждущих исследовать физиологию глубинного ныряльщика. Однако судя по всему это обещание также осталось только словами.*

Если уж заниматься прогнозами и называть какую-нибудь фамилию, Умберто Пелиццари обычно указывает на своего соотечественника Андреа Зуккари. Этот итальянец владеет небольшим дайв-клубом в Шарм-эль-Шейхе. «Тренируется постепенно, легко освоил 160-метровую глубину со слэдом. Наверное, нужно будет ещё подождать года два или три, прежде чем он себя покажет». Зуккари нам подтвердил это «в 2015 году, пожалуй, я выступлю». И подтвердил это без особых страхов: «Больница в 10 минутах от места попыток наших ныряний» (в августе 2017 года в Шарм-Эль-Шейхе Андреа установил очередной личный рекорд в «ноулимитс» — 185 метров. Видео этого рекордного погружения есть на странице Андреа на ФБ).

600px-Андреа_Зуккари_рекорд.jpg

Значит, кто-нибудь да будет — Зуккари, или Пипин, или кто-нибудь ещё. Ведь и Мусиму, и Ницш тоже возникли из ниоткуда. Шапуи так вспоминает первое появления Ницша: «Мы тогда на соревнованиях разматывали верёвку, опустили её на 100 метров. Но тут пришёл какой-то незнакомый парень и заявил с немецким акцентом, что ему 100 метров маловато. Тогда организаторы его успокоили…». Продолжение всем известно. Пожалуй, если бы природа вернула Ницшу его способности, он вернулся к своему проекту и, может быть, довёл рекорд до конца. Вот только зачем нужен лишний метр к этому рекорду?

Энцо Майорка на этот вопрос ответил мне так: «А зачем, вообще, например, прыгают с шестом?». И мы с ним начали говорить о свободе человека и о свободе человека в море.

Лоик Леферм же говорил так: «Ныряние – это искусство жить, это больше, чем, например, боевые искусства, потому что ныряние это искусство быть в мире с самим собой и со Вселенной». Поэтому к нырянию люди испытывают практически неодолимое притяжение. Это как зов, и однажды, конечно же, человек снова вернётся в море.

Автор статьи «A bout de souffle» Стефан Лермитт.
Перевод с французского Федерации Фридайвинга. 
Предисловие статьи — Затаив дыхание. Предел безграничного фридайвинга.
Первая часть статьи — История самого глубокого погружения Герберта Ницша.
Вторая часть — Энцо и Жак.
Третья часть — Большая синяя арена
Фотографии из Интернета.