Затаив дыхание. Часть третья: Большая синяя арена

Продолжение большой статьи Стефана Лермитта о выдающихся фридайверах прошлых лет.


«До скорого!» — так сказал Лоик Леферм, освобождаясь от груза обязательных слов, прежде чем отправиться в глубину.
В среду 11 апреля 2007 года, в бухте Вильфранш слэд помешал ему всплыть. Леферм использовал слэд с противовесом. Время шло к вечеру, поднялся ветер, море волновалось и 2 троса перепутались. Он провёл в воде шесть с половиной минут. Когда его подняли, на краях губ была розовая пена, голова свесилась вниз, руки раскинуты в сторону. Смертельный блэкаут. Он так и не вернулся домой, на гору над Ниццей, под свою пальму.
Два дня спустя, его маленькая дочка написала: «Моё сердце затвердело, а твоё обмякло». Его чёрный гидрокостюм какое-то время валялся дома, брошенный в углу на лестнице. На нём любила спать, свернувшись клубком, его кошка.

Время течёт и уходит, и вот уже всё реже мелькают в газетах на фотографиях его длинные светлые волосы. Иногда у него дома звучат ноктюрны Шопена. На белом пианино, ловко перебирая пальцами, играет дочка Лоика. Огород возле дома зарастает, а раньше он выращивал там вкусные помидоры «бычье сердце». Он вроде здесь, но его больше нет.
Жена, Валери, родившая ему Инесс и Ноя, достала мне старую коробку с губной гармошкой. «У Лоика были сильные лёгкие. Он играл в музыкальной группе. Собирался снова заняться музыкой, не всю же жизнь ему «ноулимит» нырять, — так прокомментировала губную гармошку Валери.Оставался последний рекорд, очень уж хотелось обойти Ницша с его 183 метрами. И снимать морские фильмы. А потом отправиться куда-нибудь надолго на корабле.
Валери никогда не была бунтаркой, никого не обвиняет. Она интересуется буддизмом. У них дома запрещено наступать на муравьёв, когда они бегают по дорожке, выложенной белым кафелем.

Лоик Леферм с детьми.jpg


Лоик готовил свой последний рекорд, ныряя головой вниз, по старинке, как Майорка. Будто бы хотел подвести черту под временем и намекнуть, что общество развернулось не пойми куда в своём развитии. Он нырял пару раз в неделю, потом поднимался наверх, домой, чтобы поесть. Жена обильно кормила его овощами и макаронами. Он ворчал, спал, мастерил сауну в саду и бездельничал, наблюдая, как созревают мандарины на дереве.
«В тот день на лодке было мало народа, погода была плохая. Нужно было, чтоб кто-нибудь осмелился и настойчиво сказал ему «нет», — вздыхает Валери, – но они же все одинаковые. Этакие любители природы, не эгоисты, философы… В общем, клёвые ребята». А против них был Ницш со своими новомодными способами ныряния. В результате игра становилась опасной. И так одно за другим…

Валери Леферм: «Лоика природа оживляла. Да и он, конечно, был многогранным человеком, много чего ещё побуждало его нырять. Всегда был какой-то внутренний стимул. Не каждому хочется прекратить дышать, стараться нырнуть глубже. У каждого свой поиск оптимальности для себя, свои пути в жизни. Каждый человек что-то ищет, может быть даже и не знает что. А для нас, для окружающих, пока мы в этом во всём участвовали, это была просто каждодневная обыденность. Вот когда он погиб, мы осознали, как глубоко он, вообще-то, нырял. Я часто слышала, как Лоик со своими друзьями обсуждал, зачем они ныряют, и подзуживали иногда друг друга, мол, признания же хочешь, признайся, славы хочешь? Но я никогда не слышала от Лоика, как в кино про Майоля, про искушение не всплывать, не возвращаться. Никогда не замечала и не чувствовала такого. Может быть, я беру на себя слишком много, но я уверена, что там внизу, на глубине, хорошо. Это сильное удовольствие нырять, связано с одиночеством, с тем местом, где наступает истинное спокойствие. Но есть ещё в человеке и человеческая сторона, которая заставляет потом возвращаться на поверхность. И удовольствие в возврате на поверхность тоже есть. Другое удовольствие».

Мы снова открыли коробку с губной гармошкой и снова закрыли. Будто чтобы не выпустить оттуда запертое на ключик дыхание.

Лоик Леферм
Лоик Леферм


Очень красивая бухта Вильфранш, сразу после ангельской бухты, если ехать по берегу. Такой редкой красоты, что половину её берега скупили русские и прочие богатеи. Бухта закрытая, спокойная, смотрит прямо на юг. На дне вода мутноватая, но там полно всякой всячины: амфоры, старинные пушки, опять же, пепел от похорон Лоика Леферма. Там же можно найти и развалившийся корпус старого бомбардировщика, он лежит на глубине меньше 40 метров. Можно было прикалываться, ныряя и изображая лётчиков с трубкой во рту. На 27 метрах глубины поставлен мемориальный камень с барельефным изображением дельфина. Он посвящён Серилу Изоарди, фридайверу, погибшему на тренировке 29 марта 1994 года.
«Я не хочу закончить как Изоарди» — часто повторял Лоик. Серил был весь пропитан духом большой синевы. Мама его, Аник, сказала нам, что «он в воде себя чувствовал лучше, чем на земле». Молодой он был, невысокий, но жилистый, сильный. Состоял в добровольной пожарной бригаде. Подрабатывал пляжным спасателем и постоянно искал работу.
Тренировался с моноластой и потихоньку неотвратимо приближался к 125 метрам – рекорду Пипина тех времён. Лучшим его другом был Жан Поль, водопроводчик. Он мастерил для Серила слэды. Ещё один друг Серила Изоарди по имени Жан Марк Доминик вспоминает: «Хорошо он делал эти слэды. В качестве тормоза использовал кулачковый механизм на тросе, глубиномер автоматически включал подъём из глубины». Ещё у Жан Поля, водопроводчика, была хлипкая парусная лодка. Однажды, серым и ветреным утром, они втроём вышли в бухту. Нырял Изоарди один, никто под водой его не страховал, лодку на якорь не ставили – так, по-быстрому. Молодые были. Вот и смерть представлялась им абстрактной, отдалённой. Серил никогда не пристёгивался лайнером к тросу. Его так и не нашли.

Клод Шапуи — преподаватель факультета физкультуры и спорта в Ницце. Он учил Леферма и многих других азам ныряния. В комнатке на территории университета он показывал нам всякую всячину, оборудование: линзы, плавательные очки, зажимы для носа. А ещё там нашёлся странный гидрокостюм с самодельной системой безопасности на спине — два маленьких баллончика и ручки, чтобы надувать поплавки. Это гидрокостюм Изоарди. Клод Шапуи почесал голову, показывая это устройство: «Ну, теперь, конечно, с такой штукой никто бы не стал нырять…». Самодельщики, любительщина… В течение долгого времени компания друзей Леферма и прозвище имела соответствующее — «нищеброды из залива». Можно, конечно, сказать, что они были исследователями, первопроходцами, и значит, рисковали, потому что делали всё в первый раз. Но только, в отличие от первопроходцев космических, допустим, из национального космического агентства США, не было у них большого бюджета. Была лишь книжка Майоля "Homo delphinus", да фильм «Голубая бездна» Люка Бессона, и всё это открывало для них широкие перспективы.

Лоик Леферм, Клод Шапуи, Гийом Нери
Лоик Леферм, Клод Шапуи, Гийом Нери


«Нужно добавить щепотку безрассудства во всё, что ты делаешь» — громко заявлял Леферм. Эти нетерпеливые ребята из Ниццы и соседних городков ныряли скорее как охочие до удовольствий приятели, чем как дисциплинированные храбрые подводные спецназовцы. Пипин, например, случалось, нанимал себе водолаза для безопасности ныряния, на каком-нибудь мексиканском пляже, накануне рекорда. А Ницш доверялся ребятам, согласившимся сходить в отпуск во время его рекордной попытки где-нибудь в Греции. Однако, Клод Шапуи всё же настоящий профессор на факультете физкультуры и спорта. «Я прилагал уйму усилий, стараясь их остановить в их мечтаниях и придать им ответственности. Каждый раз, однако, случается одно и то же – плачем, обвиняем и указываем на какие-то несуразные мелочи, которые, случившись, убивают».

Умберто Пелиццари, итальянец, ловелас, нырять со слэдом не любит, вообще, считает, что «ноулимит» нечто «искусственное». А ведь он был первым, кто нырнул ноулимит глубже 150 метров. «Ну, это чтобы моё имя вписать следующим после Майорки и Майоля». Однако, заметно, что эта тема Умберто очень задевает. «Слишком легко судить прошлые ошибки других, — подчёркивает он, – не забывайте, что всё-таки это всё сплошные эксперименты и развлечения. Мы до сих пор толком не понимаем, что происходит с организмом под водой. Может, и к лучшему, потому что так появляется то самое волшебное ощущение глубины».

Когда Пелиццари был совсем маленький, кличка у него была Пело, он очень боялся воды, даже в душе. Поэтому мать отправила его заниматься плаванием. Умберто заметил, что может задерживать дыхание и начал делать это на занятиях. Тренер по плаванию не пришла в восторг от увлечения ученика, нервничала, волновалась, даже била его по щекам. Однако Пело Пелиццари умудрялся всегда вовремя останавливаться и не заходить слишком далеко, поэтому в будущем в кругу ныряльщиков заслужил репутацию человека мудрого.

Энцо Майорка и Умберто Пелиццари
Энцо Майорка и Умберто Пелиццари


«Со мной никогда не случалось серьёзных происшествий, – категорично заявляет Пелиццари, – хотеть нырять всё глубже это здоровое чувство, но наш вид спорта не должен превращаться в каскадёрские трюки и цирковые выступления на арене, иначе на нас перестанут обращать внимание и забудут».

Умберто Пелиццари: «На Мартинике, в 1991 году, 1 мая, вечером мы с друзьями решили устроить барбекю. Поныряли, и я нашёл подводную расщелину, пещерку с лангустами. Я сказал друзьям, мол, вы остальными делами занимайтесь, а лангустов на сегодня обеспечиваю я. Стал ловить. Там было не очень глубоко — 25-28 метров. Сначала лангусты сидели снаружи, ближе ко входу в пещеру. Я поймал сначала одного, другого, третьего, нырял потихоньку. А остальные лангусты стали уходить вглубь пещеры. Под конец приходилось залезать в их нору, чтобы доставать. Я ловил, а потом задним ходом из пещеры выбирался. И вот, на 7-8 нырок, уже не помню точно, я выползаю задом и чувствую, что ласты упёрлись в стену. Где-то я мимо выхода промахнулся и упёрся в тупик. А вода в норе уже вся мутная была, я ничего не видел. Трудная ситуация. К счастью, у меня на маске не было трубки, я обычно ныряю без неё, так что я хотя бы мог вертеть головой. Стал нащупывать края норы вокруг себя. В какой-то момент понял, что уже надо принимать решение. Выбрал направление и поплыл. И тут мне страшно повезло, потому что поплыл я в правильном направлении и через некоторое время увидел выход из этой норы. Выплыл оттуда, начал всплывать. Последнее что помню — 5-7 метров до поверхности оставалось, я сразу же и блэканулся. Следующее, что помню, как очнулся на надувной лодке уже на поверхности. Думаю, это был самый опасный случай в моей подводной жизни. Гораздо опаснее, чем все мои рекордные погружения. Здесь вывод какой? Когда ты один в море, рискуешь гораздо больше, чем когда ныряешь на соревнованиях, когда тренируешься на большую глубину со страховкой и прочим, когда соблюдаешь технику безопасности и меры предосторожности. На сегодняшний день всё это хорошо отлажено».

В Майами Франсиско Ферерас по прозвищу Пипин, встретил меня перед стеной, увешанной фотографиями. Вся стена посвящена Одри Местре, утонувшей 12 октября 2002 года в местечке Байяибе в Доминиканской республике. Пипин, однако, уже более не сокрушается: «Она со мной во всех моих погружениях, она повсюду следует со мной, она мой ангел-хранитель».

Одри была его женой. Запланировано было, что она нырнёт на 171 метр. Совсем чуточку глубже, чем её муж. Она нырнула. От этого и умерла. Оказалось, что баллон с воздухом, из которого должен был заполняться её подводный парашют, оказался почти пустым.

Одри Местре
Одри Местре

«Конечно, спору нет, во время этого погружения были совершены ошибки, – соглашается Пипин, – но я не уверен, что кто-нибудь другой смог бы сделать всё идеально. Меня обвиняли во всём, даже в том, что я нарочно всё это подстроил, чтобы снять трогательную сцену спасения фридайвера в открытом море».

На левой икре у Пипина татуировка — русалка, прижавшаяся к животу акулы-молота. Это он и она. Пипин и Одри.

Джеймс Кэмерон, известный режиссёр фильмов «Бездна», «Титаник» и «Аватар», купил права на книгу Пипина, чтобы, может быть, снять о них фильм. Наверняка в очень голливудском стиле.

Пипин и Одри
Пипин и Одри


А Лоик Леферм, который был очень даже думающим человеком, иногда, этак замирал, смотрел, допустим, на бухту Вильфранш и на её невидимые глубины. Долго молчал, а потом говорил: «Удивительно, насколько людей меняет жажда вписать своё имя в список мировых рекордов». Гордость и эгоизм под водой, борьба друг с другом, ссоры, спонсоры, газеты, журналы, телевидение. Пипин создал себе собственную федерацию, отколовшуюся от всех мировых федераций. Это нервировало Мусиму. Он ведь тоже нырял сам по себе, отдельно от федераций.

Пипин ненавидит Пелиццари, Пелиццари отвечает ему взаимностью. Леферм обычно морщился, когда при нём упоминались способы тренировок и ныряний, пропагандируемые Мусиму и Ницшем. Великие кто попало стараются придумать всё новые рекорды. В одиночку, вдвоём, в пресной воде озера, с одним вдохом глотка воздуха из кислородного баллончика на половине пути под водой. Может быть, азотный наркоз и на земле на этих ныряльщиков действует и искажает их ясность мышления, с который они стараются придумать всевозможные проекты. До того как возникло поколение «ноулимит», фридайверы погружались постепенно, метр за метром, всё глубже и глубже. Рекорды возрастали на чуть-чуть, а потом единицы измерения изменили, стали прибавлять десятками метров. Ницш объяснял это так: «Организация погружений слишком дорога и сложна, чтобы мелочиться. Вот и прибавляют сразу помногу».

Быстрее, ниже, сильнее.

Возникают новые способы тренировок и ныряния, которые, с этической точки зрения, подозрительны. Патрик Мусиму, бельгиец, нырнул на 209 метров, заполнив пазухи водой. Способ, конечно, практичный – не надо продуваться, не надо терпеть боль, не надо делать усилий, чтобы забирать для продувки воздух из опустевших сжатых лёгких, когда давление окружающей воды уже слишком велико. Правда, по мнению Мишеля Симеса, известного телевизионного доктора, это не очень хорошо для здоровья, с точки зрения медицины. В красном море Мусиму чуть не погиб во время своего погружения за 200 метров и завершил свою попытку в Египетской больнице в Шарм-Эль-Шейхе. Однако сам он об этом ничего не рассказывал, а окружающие его друзья и товарищи упоминали лишь расстройство желудка, что в Египте и за болезнь-то не считается.

Патрик Мусиму
Патрик Мусиму

Часто во время нырка мы знаем лишь то, что практически ничего не знаем. Мусиму тренировался у себя в бассейне недалеко от Брюсселя. Там он и получил свой окончательный блэкаут в 2011 году. Вопреки всем элементарным правилам безопасности, тренировался он в своём бассейне один. А ведь Мусиму разумный человек, преподаватель карате. Он говорил: «Я играю с Господом. Может быть, за это придётся заплатить. Да и неважно».

А Герберт Ницш, человек, нырнувший на 253 метра, придумал нырять с бутылкой из-под «Кока-Колы». Вообще-то, весьма разумная затея. «Я много лет об этом размышлял» – говорил мне Ницш. Примерно на 15 метрах он выдыхает часть воздуха из лёгких в бутылку, а потом забирает этот воздух обратно, маленькими дозами. «Нужно было придумать такой способ, чтобы каждый мог им воспользоваться». Ну да, на то, чтобы потихонечку вдыхать воздух из бутылки, нужно гораздо меньше сил, чем забирать его из сжавшихся лёгких. Этично это или неэтично, с точки зрения соревнований? «Но это ж мой воздух» – отрезал Ницш. Правда, ходит он по-прежнему подволакивая ногу после своего несчастного случая. Он, можно сказать, чудом спасся, после выступления на «синей арене». Хотя до несчастного случая он постоянно, комментируя несчастья с его предшественниками, говорил: «Со мной такого не случится, я учусь только на чужих ошибках». Энцо Майорке не нравится его способ с бутылкой: «Это всё превратилось не пойми во что! Мне это ныряние больше неинтересно. Где дух? Человек должен оставаться близким к природе. А у нас всё больше и больше на первое место выходят технологии». Ницш парировал: «Если кто-то задерживается в прошлом – он в застое, нужно развиваться».

Наш мир свободный, море тоже свободное. Однако есть ли смысл добавлять ко всем существующим рекордам лишний метр? Стоя спиной к прекрасным Сиракузам, глядя в море, Энцо Майорка ответил так: «Они потеряли страх перед морем. Лично я всегда снимал шляпу, чтобы показать морю мою верность». 

Автор статьи «A bout de souffle» Стефан Лермитт.
Перевод с французского Федерации Фридайвинга.
Предисловие статьи — Затаив дыхание. Предел безграничного фридайвинга.
Вторая часть статьи — История самого глубокого погружения Герберта Ницша.
Третья часть — Энцо и Жак.

Фотографии из Интернета.

Продолжение следует...